Фармак – лекарство или яд

15.06.16 09:25 793    
Слово «фармак», которое сегодня лежит в основе многих медицинских терминов, пришло из глубины веков. С течением времени его значение претерпевало изменения и сегодня уже необходимо обратиться к истокам, чтобы понять его первоначальный смысл.

Очистительная жертва

Медицина, развитие которой всегда было тесно связано с главными таинст­вами жизни человека – рождением и смертью, зачастую обращалась к символам и ритуалам, которые когда-то были известны каждому и играли важную роль в общении с другими людьми.
В Древней Греции словом pharmakos уничижительно называли человека, которого приносили в жертву во время внезапно обрушившихся несчастий. Зачастую это был плененный на войне мужчина. Такой заключенный содержался в большой роскоши – имел право говорить с кем пожелает, насмехаться над кем угодно, ухаживать за женщинами, носить красивую одежду и есть лучшую еду, не покидая пределов города. Однако в случае возникновения угрозы войны, голода, эпидемии гипотетичес­кого виновника всех бед забрасывали камнями в надежде избежать опасности. Благодаря такой форме общест­венного катарсиса народ справлялся со страхами и ставал более сплоченным.
С течением времени в древнегреческой религии на смену реальным человеческим жертвоприношениям пришел обряд. Как гласит предание, во время Таргелий – главного праздника Аполлона в Афинах, отмечавшегося седьмого числа месяца таргелиона (май-июнь), символически приносили в жертву либо двух мужчин, либо мужчину и женщину.

Древние греки почитали Аполлона как бога жаркого лета, способствующего созреванию плодов. Но поскольку жара могла оказывать и губительное действие на растительность и людей, то в этот праздник было принято совершать разные умилостивительные и очистительные обряды. Относительно происхождения Таргелий есть два упоминания. Согласно древнегреческому писателю Истру, φαρμακοί унаследовали имя от некого Фармака, который похитил священные сосуды Аполлона, был пойман на месте преступления людьми Ахилла и побит камнями. Очевидно, это событие впоследствии и воспроизводилось во время торжественных жертвоприношений. В то же время древнегречес­кий грамматик Элладий (IV в. до н. э.) утверждает, что подобные искупительные жертвы были впервые принесены, дабы очистить город от заразной болезни, поскольку афинян после смерти критянина Андрогея поразила чума.

Для фармакос-церемонии выбирался человек в каком-либо отношении нечистый. Это мог быть раб, калека или вызвавшийся умереть ради блага своей страны доброволец, которого украшали гирляндами из фиг, а потом под музыку флейт и пение вели по городу. По пути к месту предназначения «козлов отпущения» били палками из фигового дерева, швыряли в них фиги и другие предметы. Наконец «виновников» торжества бросали в море, немедленно спасали и выгоняли из города. Примечательно, что такое выдворение было окончательным – человек уже никогда не мог вернуться в город.
Греческий ритор и грамматик Гарпократион, живший во второй половине II в. н. э., считает, что смерть фармакоса во время обряда очищения являлась лишь побочным эффектом энергичного бичевания, а не была основной целью действа. Бичующие метили «сквернителю» прежде всего в половые органы. Сначала фармакос отсекался от города, а потом секли его самого, дабы изгнать или привлечь зло в его тело. Считается, что участь фармакоса постигла и легендарного древнегреческого поэта-баснописца Эзопа, который был гротескно обезображен и сброшен дельфийцами со скалы.

Правда, согласно некоторым источникам, фармакоса, служащего очистительной жертвой за грехи народа, сжигали на костре в специальном месте на побережье. Вот как описывает церемонию очищения византийский поэт Иоанн Цец (около 1110–1180 гг.) в своей поэме «Хилиады», ссылаясь при этом на фрагменты сатирического греческого поэта Гиппонакса: «Если город поражала чума, голод или другое бедствие, среди горожан находили урода или калеку, чтобы он принял на себя все обрушившиеся на город напасти. Такого человека приводили в подходящее место, где кормили его с рук фигами, ячменным хлебом и сыром. Потом его семь раз ударяли по гениталиям корневищем морского лука, веткой дикого фигового дерева или других дико­растущих деревьев. После этого его сжигали на погребальном костре, разложенном из древесины лесных деревьев, а пепел выбрасывали в море».

Потому слово «фармакос», или «фармаквос», означало еще и «одурманенный наркотиками и колдовством», а также «избитый, искалеченный».
По всей видимости, позже в роли очистительной жертвы выступали приговоренные к смерти преступники, которых государство содержало с момента вынесения приговора до жертвоприношения Таргелий. Согласно упоминаниям древне­греческих поэтов, писателей и философов, фармакос-церемония пользовалась заметной популярностью с I в. до н. э по II в. н. э.

Дающий лекарство

С одной стороны, человек, выступающий в роли фармакоса, приносил несчастье, а с другой, – избавлял от него. Попытку «переварить» подобную дву­смысленность сделал живший в 496–406 гг. до н. э. афинский поэт и драматург Софокл в трагедии «Царь Эдип».
Героем идеального трагического произведения стал человек, осознавший свою вину и казнящий себя за это. Убив отца и женившись на матери, Эдип прерывает цепь воспроизводства и навлекает на Фивы эпидемию чумы. Пытаясь очистить город от позора, он погрязает в нем сам. Его отвращение держится за эту постоянную двусмысленность ролей, которые он взял на себя, сам того не зная. И именно эта динамика переворачиваний превращает его и в предмет отвращения, и в pharmakos, «козла отпущения», который, будучи изгнанным, дает возможность освободить город от позора.
Неудивительно, что впоследствии слово pharmakos означало и яд, и лекарство. Панацеи и эликсиры могли иметь как отравляющий, так и исцеляющий эффект – все зависело от дозировки и способа применения. У великого врача античнос­ти Галена можно найти уже вполне развернутую и систематизированную классификацию ядовитых веществ. Змеиный яд, который собирался и хранился в специальных чашах, обязательно входил в состав лекарств, набор ингредиентов в которых часто включал до 50 и более наименований.

Позже термин «фармакос» трансформировался в «фармакеус» (pharmakeus) и стал означать снадобье, заговоренное зелье. Производным от pharmakos стало и слово «фармацевт» – тот, кто дает лекарство, отравитель, а также колдун или знахарь.
Еще один вариант этого слова – «фармакон» (pharmakon – φάρμακον) – термин, имеющий множество значений: священное действие, благотворное снадобье, яд, талисман, косметическое средство, благовоние, опьяняющий напиток.
В частности, современный философ Жак Деррида в своей работе «Фармация Платона» отмечает, что великий древнегреческий философ считал, что искусственно созданное целебное снадобье не может быть безобидным. «Фармакон никогда не может быть просто благотворным, потому что приносит боль, а на более глубоком уровне – вред, поскольку он искусственен. Он противоречит естественной жизни: не только жизни в тот момент, когда ее не осаждает никакой недуг, но даже и недужной жизни или, точнее, жизни недуга. Строение или сложение любой болезни сходно с природой живого существа, которая должна пройти определенную последовательность жизненных сроков и достичь строго положенного ей предела времени… Потому обрывать их течение прежде положенного предела силой снадобий (φαρμακείαις) может лишь тот, кто хочет, чтобы из легких расстройств проистекли тяжелые, а из немногих – бесчисленные. Следовательно, лучше руководить телом с помощью упорядоченного образа жизни, насколько это позволяют нам обстоятельства, нежели дразнить недуг снадобьями (φαρμακεύοντα), делая тем самым беду закоренелой».

Прошлое в настоящем

С течением времени происходит отделение понятия «яды» от понятия «лекарства». Удивительно, но о том, что для исцеления необходим определенный срок, говорит и современная греческая пословица, в основе которой лежит все то же многогранное слово φάρμακον и русский перевод которой звучит как «Время – лучший лекарь».
Греческому слову φάρμακον, которое обозначает целебное снадобье, отраву, краску, но всегда в магическом смысле, неважно в доб­ром или в худом, в русском языке соответствует слово «зелие», или «зелье». Именно от него впоследст­вии произошел современный термин «фармакология».
Зелейникам в Древней Греции покровительствовала Геката, по совместительству также являющаяся богиней луны, ночи и подземного царства. Примечательно, что мифологических служанок и жриц божест­ва называли фармакидами. Образ богини Гекаты впоследствии трансформировался в покровительницу колдовства, причем произошло это уже на закате античности, в период широкого распространения христианства.
В то же время слово φάρμακος современные греческие словари трактуют как «отравитель», «злодей», «отбросы общества». Древнегреческий фармакос, очевидно, также является предшест­венником ветхозаветного «козла отпущения», на которого возлагались грехи всего народа, после чего он изгонялся в пустыню.

Человеку нужен человек

«Понять причины болезни и взять ответственность за ее возникновение на себя в Украине стремятся немногие. Недуг зачастую воспринимается как проявление высших сил», – говорит директор одесского представительства компании «Farmaco» Вероника Бурдейная. «Болезнь – это усталость организма, – поясняет она. – Взрослый человек может не болеть, если будет чутко относиться к своим желаниям, не излишествовать и заботиться о собственном здоровье». «У доброжелательного и всепрощающего человека даже подхваченная ненароком инфекция быст­ро проходит», – подчеркивает директор аптеки «Фармасфера» (г. Черкассы) Ирина Гаврилив. «Но процент берущих ответственность за возникновение болезни на себя очень мизерный – 1 %, а может, и того меньше, – говорит фармацевт. – К сожалению, “виновны все, только не я сам”».
В то же время психолог Наталия Белоус считает, что в причинах возникновения собственного недуга пытаются разобраться и действительно хотят вылечиться около 10–15 % украинцев. «У нас нет культуры правильного отношения к болезням, – подчеркивает специалист. – За каждым недугом стоит определенная выгода – человек всегда что-то получает, ослабляя собст­венный организм. Признать этот факт и переключиться на другой, более здоровый, способ получения, например, внимания родных и близких могут только очень смелые люди».

«Очевидно, недуг в нашем организме играет роль древнегреческого фармакоса, которого сначала кормят и лелеют, а потом всеми силами пытаются изгнать из тела как что-то инородное, даже не осознав причин его появления. Возможно, сам факт временного нездоровья бессознательно отождествляет нас с калеками, которые вызывают отвращение.
В сумасшедшем ритме будней некогда болеть, мы даже на работу ходим не в очень здоровом состоянии, чтобы все успеть, больше заработать и главное – не останавливаться. Однако настойчивые попытки быстро и бездумно избавиться от болезни могут иметь далекоидущие негативные последствия, – считает Н. Белоус. «Поверхностно или даже полностью вылеченная, но не признанная болезнь, как правило, возвращается в новом обличье, – объясняет специалист. – Не получая должного внимания в дальнейшем, заболевание может перейти сначала в хроническую, потом неизлечимую, далее в смертельную формы и, наконец, передаваться по наследству».


Постоянная двусмысленность ролей, которую невольно играл древнегреческий фармакос, присуща и современной фармацевтике. С одной стороны, продолжительность человеческой жизни, которая раньше в среднем не превышала 30–50 лет, благодаря, в частности, промышленному производству лекарств увеличилась до 70–85 лет, а с другой, – резко возросло количество болезней. «Сегодня мы можем вылечить очень слабых людей, которые в последствии дают потомство, постоянно нуждающееся в медпрепаратах, – говорит психолог Н. Белоус. – Уже сейчас очень много больных с наследственными заболеваниями».

Сегодня в силу фармацевтических препаратов, которые нужны не для того, чтобы выгнать болезнь, а чтобы ее проявить, принять и лучше понять себя, верит около 30 % украинцев. Вместе с тем в нашей стране очень высок процент тех, кто в лечении всецело полагается на рекомендации значимых людей. «90 % украинцев абсолютно уверены в действии лекарств, назначенных, например, “никогда не ошибающимся” врачом, – любая таблетка, которую он пропишет, будет работать, – объясняет В. Бурдейная. – Человеческий мозг настолько способен усиливать или уменьшать боль, что даже пустышки работают, если в них веришь».

Конечно, мы верим не в таблетку. Чудодейственной силой любое лекарство вольно или невольно наделяет прежде всего человек, его порекомендовавший. «Человеку нужен человек», – говорит главный герой художественного фильма Андрея Тарковского «Солярис». Нам нужно было покорить космос, чтобы осознать эту простую истину, которую испокон веков несет в себе лекарствоведение, использующее в своем названии столь емкое и многогранное слово.

Наталия Яковлева


Теги: , ,


Комментировать

 *

Наши клиенты

Google+